Макс Ремпель. Полет над гаражами. 2002
Первая
беляевская тетрадь Привкус соли Воск на блюдце Бархатная синь Яркий свет Перемычка Бедная
птица Песни
Против шерсти Рука в руке
Вторая беляевская тетрадь
Бархатная синь.
* * *
Я возвращаюсь в бархатную синь,
В беспечность посвиста, в безумье свиста,
Я возвращаюсь, и звеня, искрится,
Немного мята, и слегка - полынь,
И там, за недоступною чертой,
Я узнаю до дрожи первобытной,
Забытые слова, напев забытый,
И шум дождя за ширмой золотой.
* * *
И что же дальше? Замереть, забыться?
Закрыв глаза, прислушаться к биенью,
К броженью жизни, жженью и томленью,
Там, по ту сторону, там за рекой, за дверцей,
И полной грудью, с замираньем слева,
Не торопясь, вдохнуть дрожащий, сонный,
Спросонок зябкий и такой блаженный
Праобраз завтрашний, эфирный, невесомый...
И слыша шелест мяты и полыни,
Вдруг ощутить себя пространством для посева,
Для новой жизни, невозможной, странной,
Той, для которой и не выдумано имя...
* * *
Блаженен будет день, блаженна будь
земля,
Блаженны будьте, протянувши ветви
кверху,
Безлистые, слепые тополя,
Фонарь, не освещающий аптеку.
Закрыть глаза, увидеть тихий свет,
И разглядеть черты стихотворенья,
И после долгих мук вдруг отыскать
ответ,
Чтоб жизнь внезапно обрела
значенье.
Как речь родной земли бросается в
глаза
Средь хаоса чужих слогов и чисел,
Как молния пронзает небеса,
Так жизнь нечаянно приобретает
смысл.
* * *
Себя отождествлять с весенним лесом,
Что устремляясь ввысь, врастает в небо,
Как горький кофе обжигая нёбо,
Лучом судьбы, невидимым для глаза,
Себя отождествлять с весенним ветром,
Что дарует надежду сердцу грёза,
Освобождающим от тягостного груза,
Не то по милости, не то по недосмотру,
Себя представить восхищенной птицей,
Поющей от переизбытка чувства,
Предвосхищающей весну и счастье
И не желающей никак угомониться...
* * *
Спускаясь по протаявшей дорожке,
По высыхающим уже остаткам снега,
По мягкому ковру истлевших листьев,
Вдыхать блаженно аромат весенний,
Березовые звонкие сережки,
Я соберу для своего ковчега -
Кленовый самолетик серебристый,
Пыльцу, истлевших за зиму растений.
Не ведая, что принесет теченье,
Бескрайнее, бездонное, живое,
Как будто новые страницы открывая,
Отыскивать сокрытые значенья,
И соразмерно с палою листвою,
С поющими весенними ручьями
Своими беспокойными речами
Пытаться приподнятся над судьбою.
* * *
Взбирающийся кверху муравей,
Да будет радостен и пусть достигнет цели,
А все, кто не дошли и не сумели,
Благословенны будут в смелости своей.
Пусть будет отрок, устремленный ввысь,
Мечтой своей заветною не предан,
И путь любви не будет заповедан
Всем тем, кто не сдались, не отреклись,
И все несчастные, заблудшие во мраке
Пусть будут прощены в конце концов
И сына блудного признавшие собаки
Допустят на отцовское крыльцо.
* * *
Совиный глаз, нагроможденье линий,
Кусок тряпицы, пустячок - и только,
Но прикреплен надежно. И надолго
На потолок нацелен глаз совиный.
А за окошком, за двойною рамкой
Ночная тишина, светло и чисто,
Там первый снег под фонарем лучится
Волшебной пудрой - сахарной и сладкой.
И мы с тобою, две ночные птицы,
Глядим на мир, залитый белой краской
И он горит рождественскою сказкой
Немного просветляя наши лица.
Немного просветляя наши лица,
Немного просветляя наши души
И нам уже покорны и послушны
Ночная тишь, совиный глаз, кусок тряпицы.
* * *
Все как-то боком, как-то ненароком.
Сама-собой дорогою кривой
Судьба плетется, неподвластна срокам,
Водя по строкам ручкой перьевой.
И глядя в дали, что б ни увидали,
Чего б не ведали, чего бы не могли,
Мы на сто лет заранее устали
И сотню зим в унынье провели.
И кто бы осудил, да сам с усами,
А нам уж неповадно слезы лить,
Мы будем на огонь глядеть часами
И тихо ни о чем не говорить.
И млея под луною в полнолунье,
И в млечную вливаясь кутерьму,
Глаза прикроем, будто бы в раздумье,
И улыбнемся так, нипочему.
* * *
Граница тени - слабая черта
Размытая, нечеткая, живая
И область света - делом занята
Из под соломы зелень выжимая.
Пересекая тени рубежи
Привычным отработанным движеньем
Каким-то чудом я останусь жив
И возвращусь на свет преображенным
К блаженным вылезающим лесам
Среди сухих готических сплетений..
И воспарю, ликуя, к небесам,
Свой путь найдя на грани светотени..
* * *
Не понимая, недопонимая,
Как исподволь, наперекор волненью,
Безмолвная, в безудержном сиянье,
Струится эта музыка немая,
Как радужным сиянием, слюдою,
Улиточной слезою, перламутром,
Спускаясь, рассыпаясь над мольбертом
Вскипая животворною водою,
Не понимая, как и кем несомый,
Чудесный свет на этот мир безумный
Дарует жизнь моей земле бездомной
И наполняет песней невесомой,
Не далее протянутой ладони,
Предвидеть чем грядущее чревато,
И оглянувшись вдаль, искать ответа,
И тихий свет искать на небосклоне...
* * *
Из невесомой красоты и тени,
Из неизвестной дали и огня,
Из множества тугих переплетений
Рождается мелодия звеня,
Звеня божественной неодолимой силой,
Влекущая в неведомую даль,
И обращающая этот мир унылый
Листвы опавшей в бархат и хрусталь,
И отдающая на растерзанье птицам
Наш старый хлам и жалкие грехи,
Чтобы очиститься и снова возвратиться,
И с ярко-красной начинать строки,
И красной нитью, красной и прекрасной
Пройти по краю и зайти за край
Нарядной осени и суеты напрасной
И там, за краем, обрести свой рай,
Свой сладкий рай, скупой и неподдельный
С искрой огня в ноябрьской ночи
Где тихий свет, переплетений тени
Едва колеблемые пламенем свечи.
* * *
Туман волшебен, желто-розовый фонарь
Его подсвечивает. Кофе с молоком.
Слегка остывшее. Этакая хмарь
Чтоб за руку идти вдвоем.
Иль под руку. И под одним зонтом,
Прислушиваясь к цокоту дождя,
И рассуждая неспеша о том,
Как жизнь сложна. И даже не глядя,
Не глядя под ноги, шурша листвой
В туман, в туман, блестящий и живой..
* * *
Там будет солнце царствовать неявно,
За кадром, где-то сзади, свысока,
Из тени в тень перетекая плавно,
Неразличимое издалека.
Там будет шумно необыкновенно,
Весь цвет уйдет на линий суету,
Как будто что искали в стоге сена,
И разбросали по всему холсту,
И в этой суете случайных линий
Лишь посващенный сможет угадать
Тот самый город, дом, окно в гостинной
И на столе чернила и тетрадь,
И среди хаоса, под ненавистным гнетом,
Под вечным страхом ,что опаснее, чем смерть
Роман идет, как будто своим ходом,
Превозмогая смерти круговерть.
* * *
Теки, теки могучая река,
Влеки мою лодчонку на пороги
И я замру в испуге и восторге
Услышав гул воды издалека
И я привстану на одно колено
Прищурясь вдаль, сожму весло сильней
И страх исчезнет.. Необыкновенно
Прекрасна жизнь и замысел о ней..
* * *
Какая осень, и какая синь,
И как прозрачен тополь облетевший,
Прислушайся к молчанию осин,
Их эфемерности и красоте нездешней.
Прислушайся к молчанию травы,
Уже предчувствующей неизбежный холод,
И так, не поднимая головы,
Услышь небесный, бестелесный голос,
Услышь заветную родительскую речь,
Еще совсем неясную, глухую,
Что пробует тебя предостеречь,
Иль объясняет истину простую,
Прижмись щекой к корявому стволу,
Зажмурь глаза под аромат древесный...
Ну здравствуй, наконец! Подвинься ко столу,
Воьми бокал, хрустальный и чудесный.
